Все началось примерно три месяца назад, когда моему Мите торжественно вручили грамоту, пожали руку и проводили на пенсию. Мы ждали этого момента, словно долгожданного подарка судьбы. Митя строил грандиозные планы, от которых у меня буквально кружилась голова.

— Вот выйду на пенсию, Зоя, и заживем, — говорил он, мечтательно глядя в потолок, где уже полгода висела криво прикрученная люстра. — Я буду домом заниматься. Горячим ужином встречать тебя с работы. Ты у меня как королева будешь приходить.

Но реальность оказалась куда прозаичнее моих ожиданий. Первую неделю Митя честно отсыпался, радостно наслаждаясь бездельем.

На вторую неделю он перебрался с кровати на диван перед телевизором.

— Мить, а домашние дела? — спросила я вечером, пока мыла посуду под тонкой струйкой воды.

— Зоечка, дай дух перевести, — морщился он, держась за поясницу. — Погода меняется, спину ломит. Завтра сделаю.

На третий месяц это «завтра» так и не наступило. Зато пришел день сурка. Я вставала в шесть утра, готовила завтрак, убегала на работу. Весь день крутилась как белка в колесе, слушала претензии начальства, решала вопросы клиентов.

Вечером, нагруженная пакетами с продуктами, я приходила домой — и что я видела? Митя лежал на том же месте, где я оставила его утром. Вокруг него живописным натюрмортом были разбросаны крошки от печенья и пустые кружки.

— Зоя, я свое отработал, — важно заявлял он. — Я на пенсии. Имею я право на заслуженный отдых или нет? И вообще, давление скачет. Нельзя напрягаться.

Я терпела, думая, что, может, у человека адаптация, кризис смены деятельности.

Но неделю назад я заметила странность. Митя, который раньше к телефону подходил только чтобы ответить на мой звонок, вдруг стал неразлучен с ним. Сидит, уткнувшись в экран, и улыбается, глупо и мечтательно.

— Что там смешного? — спросила я.

— Да так, — он тут же гасит экран и принимает серьезное лицо. — Видео смешное прислали. Мужики с завода.

Я не ревнивая. За тридцать лет брака мы пережили многое, и я была уверена в нем как в себе. Но червячок сомнения все-таки зашевелился.

Однажды вечером, пока он был в ванной, я взяла его телефон. Пароля не было. Зашла в список вызовов.

В телефоне значилось: «Варвара Соседка». И входящие, и исходящие. В переписке — какие-то пенсионерские картинки и открытки.

Варвара — наша новая соседка с третьего этажа. Одинокая женщина лет пятидесяти пяти, пышная, шумная, обожающая яркие халаты и громкий смех в подъезде. Мы с ней лишь обменивались приветствиями.

Я не стала закатывать скандал на ровном месте. Я женщина разумная — мне нужны были доказательства.

На следующий день, во вторник, я позвонила Мите с работы во время обеда.

— Мить, я сегодня задержусь, — устало сказала я. — Отчетный период, начальник зверствует. Буду около девяти, не раньше. Поужинай сам, суп в холодильнике.

В половине шестого я уже стояла у двери своей квартиры.

С кухни доносились голоса.

— …ой, Митрий Палыч, ну вы скажете тоже, — раздался звонкий женский смех. — Прямо уж и мастер.

— Варварушка, я тебе честно говорю. У тебя руки золотые. Таких ватрушек я с детства не ел. Моя-то вечно на работе, ей некогда тестом заниматься. Все полуфабрикаты да магазинные булки. Сухомятка.

Мой Митя сидел за столом, выпрямившись, словно гусар на параде.

Напротив него, на моем стуле, расположилась Варвара — в цветастом платье и с пышным начесом на голове.

Стол ломился от угощений. В центре — большое блюдо с румяными, аппетитными пирожками и ватрушками. Две чашки с чаем, вазочка с вареньем. Настоящий пир.

Они были так увлечены разговором, что заметили меня не сразу.

— Зоя, — прохрипел Митя, торопливо вытирая рот салфеткой. — А ты же сказала, что задержишься.

— Сюрприз, — холодно ответила я. — Решила не оставлять тебя на голодном пайке. А тут, вижу, гуманитарная помощь уже подоспела.

Митя вскочил и засуетился.

— Зоя, ну что ты начинаешь. Варвара Ивановна зашла за солью, разговорились, я предложил чаю. По-соседски. Она вот выпечкой угостила. Не выбрасывать же.

Варвара тем временем бочком продвигалась к выходу.

— Ну, я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, Митрий Палыч. Зоя, извините, что помешала.

Когда за ней закрылась дверь, Митя снова сел и принял вид виноватой собаки.

— Зоя, ну чего ты сердишься. Посидели, поговорили. Скучно мне одному в четырех стенах. Ты приходишь усталая, злая. А тут человек душевный.

Я опустилась на стул напротив.

— Ты живешь в моей квартире. Эта трешка досталась мне от родителей.

Он кивнул. По лицу пробежал испуг — он знал, что таким тоном я не шучу.

— Ты обещал, что после выхода на пенсию возьмешь быт на себя. Обещал поддержку. А в итоге я получила ленивого квартиранта, который еще и приводит сюда посторонних женщин, пока я зарабатываю деньги.

— Да ничего у нас не было! — взвизгнул он. — Просто чай.

— Сегодня чай. А завтра что? Массаж спины? Ты предал мое доверие, Митя. И жаловался ей на меня. На «сухомятку».

Я поднялась.

— Разговор короткий. Либо ты берешься за ум, либо собираешь вещи и идешь к Варваре. Пусть она кормит тебя пирогами, лечит радикулит и слушает твои жалобы.

---

Всю следующую неделю мой благоверный носился по дому, как электровеник.

Починил кран.

Разобрал балкон, где с прошлого года пылился хлам.

Перемыл окна.

Каждый вечер готовил ужин и встречал меня не на диване, а в прихожей, забирая сумки.

А вчера я присела рядом с ним на диван.

— Вижу, у тебя слишком много свободной энергии. И времени, чтобы глупости в голову лезли. Дом ты привел в порядок — молодец. Но сидеть взаперти тебе вредно. Ты дичаешь и начинаешь искать приключения на свою седую голову.

— И что ты предлагаешь?

— Работу тебе надо найти, Митя. Не тяжелую. Чтобы был при деле. Чтобы общался в коллективе — с мужиками, а не с соседками. И чтобы копейку в дом приносил. На твою пенсию особо не разгуляешься, а пироги ты любишь.

Митя помолчал, почесал затылок.

— А знаешь, Зоя… Может, ты и права.

Не знаю, надолго ли хватит его запала. Но одно я поняла твердо: пускать все на самотек нельзя. Мужчина, лежащий на диване, либо заржавеет, либо найдет себе сомнительные развлечения.

Варваре я даже благодарна. Если бы не ее пироги, я бы продолжала молча тянуть лямку, а Митя окончательно превратился бы в диванную подушку. Иногда нужен хороший пинок — или вид соперницы на собственной кухне — чтобы все встало на свои места.

А как бы вы поступили?

Пишите в комментариях, интересно ваше мнение.